Похищение Европы  - Юлия Маркова

Между прочим, большую роль в быстром продвижении наступающих советских группировок сыграли бойцы бурского разведдиверсионного спецполка – они, переодетые в немецкую форму двигались впереди наступающих советских частей, ведя разведку, захватывая мосты, развязки дорог, перерезая линии связи и уничтожая вражеские штабы. Вождь сделал пометку в своем рабочем блокноте: вызвать командира полка майора Гроббелаара и пару его самых отличившихся подчиненных в Кремль и как следует их наградить. Верховный в свое время так до конца и не поверил, что из этой затеи выйдет толк, и, соглашаясь на эту, как он думал, авантюру, полагался только на авторитет товарища Антоновой, рекомендации которой неизменно бывали точны, а их исполнение всякий раз приводило к успеху. Не подвела товарищ Антонова и теперь. Бурская часть, включенная в состав РККА, сражается не за страх, а за совесть, и это значит, что становится возможно исполнить и остальные этапы плана «генерал Де ла Рей»…

Правда, полный успех этой операции казался сейчас Вождю крайне сомнительным. Он был прекрасно осведомлен о расистских и антикоммунистических настроениях, царящих среди большей части африканеров^[24]. По большей части их симпатии находились на стороне Третьего Рейха, а не Антигитлеровской коалиции. Не зря же они оказались впутаны в историю с государственным переворотом, свергнувшим короля Георга и правительство Климента Эттли. Воистину смерть Черчилля от вроде де бы естественных причин и последовавший за ней переворот были на руку исключительно Советскому Союзу, хотя Гитлер первоначально принял этот подарок на свой счет. М-да, наивный как мальчик художник-недоучка так и не понял, кому на руки был сдан джокер, а кому шестерка. Но это ничуть не отменяет антикоммунистических и прогерманскких настроений среди африканеров, проистекающих из того, что их мировоззрение гораздо ближе к Третьему Рейху, чем СССР. И даже стремление к свободе от Британской империи, которое завораживает некоторых товарищей, ничего не способно тут изменить.

Хмыкнув, вождь встал из-за стола и принялся прохаживаться по кабинету. В последнее время этот ритуал стал заменять ему процесс курения. Прошло более года с тех пор как вождь бросил курить. Это вполне достаточный срок для того, чтобы к настоящему моменту он ощутил новое качество жизни, без необходимости регулярно подстегивать свой организм все новыми и новыми дозами стимулятора^[25]. Сначала ему было тяжело, как и всякому, кто пытается избавиться от пагубной привычки. Но потом, когда организм, освобождаясь от последствий хронического отравления, нормализовал процесс обмена веществ, мыслить снова стало легко и приятно, и к тому же теперь этот процесс теперь уже не требовал от него регулярных дозаправок табачным дымом.

Вот и сейчас Верховный размышлял, пытаясь обкатать в голове бурскую проблему со всех сторон. Того же майора Гроббелаара, по его же собственным словам, отрезвило только то отношение, которое немцы проявили к бурам как к не полностью расово полноценным во время доставки на Восточный фронт. Да и потом расистов-африканеров шокировал нацизм поклонников Гитлера, относившихся к другим белым с таким же оскорбительным пренебрежением, с каким те привыкли относиться только к кафрам, то есть к неграм. Коммунистом от этого майор Гроббелаар не стал (чего нет, того нет), но к нацистам стал относиться как к опасным сумасшедшим. Отсюда и его переход на сторону СССР, и последующая служба в РККА. Все это хорошо, служат буры верно, можно сказать, истово, но надежен ли такой союзник, чья лояльность держится исключительно на ненависти к общему врагу? Перевоспитать буров, свято уверенных в прирожденном превосходстве белой расы, не сумеет, пожалуй, даже товарищ Антонова. Точек пересечения в мироощущении между советскими коммунистами и бурскими националистами – раз-два и обчелся. Интернационализм эти люди способны воспринять только в рамках европейской белой расы, даже индусы для них «цветные», а значит, неполноценные. И даже, более того, несмотря на уже очевидный разгром Третьего Рейха, их точка зрения по этому вопросу все более ужесточается. Они просто не воспринимают этот урок на свой счет. Все, что возможно в таком случае – лишь чуть подправить приоритеты в бурском сознании, не более того. Грубого насилия над собой оно не выдержит и уйдет в глухую оппозицию коммунистической идее.

Да и требуется ли делать в этом направлении что-то большее? Пойдут ли смягчающие изменения на пользу как угнетенному большинству, так и угнетающему меньшинству? С момента «попадания» потомков в 1942 год прошел год и четыре месяца, и Вождь уже успел прочесть множество книг из будущего, законспектировав большинство из них. Были там и книги, посвященные событиям на черном континенте. Информация была неполной, то тут, то там зияла лакунами, но достоверно известно, что после краха системы колониализма ни одна африканская страна, даже если она пошла по пути построения социализма, так и не сумела добиться успеха. Вожди африканских революций к этому и не особо стремились. Убивая и изгоняя белых колонизаторов, они стремительно возвращали свои народы в дикое, доколониальное состояние, и процветающие прежде пашни снова превращались в дикие джунгли, а горла победителей-революционеров сжимала костлявая рука голода. И ведь никаких злонамеренных действий иностранных держав – все сами, сами, сами. И Южно-Африканская Республика тут не исключение.

Советский Союз даже пытался помогать этим убогим (которые заявили, что пошли по социалистическому пути развития), и в результате надорвался, переоценив свои силы, ибо пятью хлебами не накормишь миллиард голодных бездельников. Но, в любом случае, Британия слишком ослабла, чтобы удержать под своим влиянием это удаленный доминион. Пусть король Георг не хочет в это верить, но полный и окончательный распад Британской империи почти неизбежен. Если в Южной Африке не сможет укрепиться советское влияния, то туда непременно влезут американцы и превратят ее в свой плацдарм, а Советскому Союзу этого не надо. Главное при этом – не испачкаться в чуждых для большевизма идеях вроде апартеида, за которые потом советским людям будет безумно стыдно перед потомками… Товарищ Сталин сделал в своем блокноте пометку прочесть всю дополнительную литературу на эту и смежные темы, какую удастся найти, и еще раз побеседовать с товарищем Антоновой. И только потом, когда он составит самое полное представление о сути вопроса и перспективах развития Южной Африки при том или ином пути развития, можно будет встречаться и говорить с майором Гроббелааром на темы будущего его родины… Только так можно вести дела, потому что критерий истины – это практика, а отнюдь не голая теория, пусть даже она и марксистско-ленинская.